Случайные статьи:
В общем меня предки в конец Мне больно. Хикканы - секс это ужасно.    В душе? Я в душе САМ НЕ ЗНАЮ кто! (OP)Мне кажется, позитивные посты    Слушай сюда хикка, каким бы тру ты Ты говорила что нерничаешь

Плачу по квартире коммунальной, будто бы по бабке повивальной слабо позолоченного детства, золотого все-таки соседства. В нашенской квартире коммунальной, деревянной и полуподвальной, под плакатом Осоавиахима общий счетчик слез висел незримо. В нашенской квартире коммунальной кухонька была исповедальней, и оркестром всех кастрюлек сводным, и судом, воистину народным. Если говорила кухня: «Лярва», - «Стерва» - означало популярно. Если говорила кухня: «Рыло», означало - так оно и было. В три ноздри три чайника фырчали, трех семейств соединив печали, и не допускала ссоры грязной армия калош с подкладкой красной. Стирка сразу шла на три корыта. Лучшее в башку мне было вбито каплями с чужих кальсон, висящих на веревках в белых мокрых чащах. Наволочки, будто бы подружки, не скрывали тайн любой подушки, и тельняшка слов стеснялась крепких с вдовьей кофтой рядом на прищепках. Если дома пела моя мама, замирали в кухне мясорубки. О чужом несчастье телеграмма прожигала всем соседям руки. В телефон, владевший коридором, все секреты мы орали ором и не знали фразы церемонной: «Это разговор не телефонный». Нас не унижала коммунальность, ни в жратве, ни в храпе, ни в одеже. Деньги как-то проще занимались, ибо коммунальны были тоже. Что-то нам шептал по-человечьи коммунальный кран водопровода, и воспринималось как-то легче горе коммунальное народа. И когда пришла Победа в мае, ко всеобщей радости и плачу, - все пластинки, заглушив трамваи, коммунально взвыли «Кукарачу». Взмыли в небо каски и береты. За столами места всем хватило. Вся страна сдвигала табуреты, будто коммунальная квартира. Плачу по квартире коммунальной, многодетной и многострадальной, где ушанки в дверь вносили вьюгу, прижимаясь на гвоздях друг к другу. Неужели я сбесился с жиру, вспомнив коммунальную квартиру? Не бесились мы, когда в ней жили не на жире, а на комбижире. Бешенство - оно пришло позднее. Стали мы отдельней, стали злее. Разделило, словно разжиренье, бешенство хватанья, расширенья. Были беды, а сегодня бедки, а ведь хнычем в каждом разговоре. Маленькие личные победки победили нас и раскололи. В двери вбили мы глазки дверные, но не разглядеть в гляделки эти, кто соседи наши по России, кто соседи наши по планете. Я хочу, чтоб всем всего хватило - лишь бы мы душой не оскудели. Дайте всем отдельные квартиры - лишь бы души не были отдельны! Со звериной болью поминальной плачу по квартире коммунальной, по ее доверчиво рисковой двери бесцепочной, безглазковой. И когда пенсионер в подпитье заведет случайно «Кукарачу», плачу я по общей победе, плачу я по общему плачу.



В желтой субмарине, В желтой субмарине четверо мальчишек-англичан флотский суп варили, черт-те что творили, подливая в миски океан. В общем, шло неглупо сотворенье супа из кипящих музыкальных нот, и летели чайками лифчики отчаянно, и бросались трусики в полет. Рык ракет был в роке. Битлы всей Европе доказали то, что рок пророк. Спицы взяв и шпульки, мамы-ливерпульки свитера вязали им под рок. Ринго Старр, Джон Леннон чуть не на коленях, умоляли зал: «Be kind to us! Нам не надо столько воплей и восторга. Мамы так хотят послушать нас!» Но ливерпульчата словом непечатным не посмели обижать людей. Если уж ты идол, то терпи под игом обо-жа-те-лей! А одна девчонка- битловская челка, от стихов моих сходя с ума, начитавшись вволю, подарила Полю по-английски «Станцию Зима». Стал искать Маккартни на всемирной карте станцию мою карандашом, где я уродился, как в тайге редиска, и купался в речке нагишом. Вот мне что обидно вроде пятым битлом по гастролям с ними ездил я, да вот не успели вместе мы не спели! Но сегодня очередь моя! Я во время оно обнял Йоко Оно над могилой Джона в городе Нью-Йорк. Носом субмарина к Джону ход прорыла и прижалась к гробу, где он лег. Ангелы не скажут, где сегодня вяжут мамы, вновь над спицами склонясь. Им важнее, право, дети, а не слава. Мамы так хотят послушать нас! Знают наши мамы: все могилы-шрамы нашей общей матери-земли. В желтой субмарине, в желтой субмарине, в желтой субмарине с битлами друг друга мы нашли!


знаете,хоть написано и не мне,на вот.мне тоже иногда плохо и больно........................а отчего-знаю лишь я ( Я помню,мы с тобой ползали по трубам Целовались в губы Еще не было пересудов Что тебе 13-ть мне 7-мь... Ты была сестрой,я был братом Потом ты стала журналистом,я камрадом Потом героин и АДы Потом 90-е годы И вот я вижу тебя,у тебя дети и Опель А я похож на ВульфФокке Стояла еще оттепель И ты прошла мимо Наверно счастливая... Давай,пока,я все равно забыл тебя Давай,пока,у меня лишь горят города Давай,пока,я буду жалок и пьян Давай,пока..................летнего солнца бурьян Где мы с тобой вместе.Где мы с тобой вместе...


> Hennesi Ты просто потреблядь. Хороший мото как и пекарню - нужно собирать самому. Вам не понять в общем, суть мотоциклизма. На мотоцикле можно уехать существенно дальше полян с пластиковыми бутылками и жлобогопотой. Алсо, переехать их и утопить в ближайшем болоте тоже не возбраняется.


> На мотоцикле можно уехать существенно дальше полян с пластиковыми бутылками и жлобогопотой Че это? На машине хотя бы меньше устаешь, можно чередовать руки и облокачиваться на спинку > переехать их и утопить в ближайшем болоте А это уже совсем школофантазии. Дохлого хиккана скинуть с мото можно одной рукой


←  Назад [0] [1] [2] Вперед  →
←  А я вот на юбку смотрю, я | А как бы это было охуенно. Я бы  →
Copyright © 2019 hikky.ru