Случайные статьи:
Отец умер от рака лёгких примерно    Рефаж, я не знаю что со мной и    Как же заебала эта большая куча Если уже просыпаешься с этим Ты не проиграл лотерею, просто Я думаю найдется много людей,

Плачу по квартире коммунальной, будто бы по бабке повивальной слабо позолоченного детства, золотого все-таки соседства. В нашенской квартире коммунальной, деревянной и полуподвальной, под плакатом Осоавиахима общий счетчик слез висел незримо. В нашенской квартире коммунальной кухонька была исповедальней, и оркестром всех кастрюлек сводным, и судом, воистину народным. Если говорила кухня: «Лярва», - «Стерва» - означало популярно. Если говорила кухня: «Рыло», означало - так оно и было. В три ноздри три чайника фырчали, трех семейств соединив печали, и не допускала ссоры грязной армия калош с подкладкой красной. Стирка сразу шла на три корыта. Лучшее в башку мне было вбито каплями с чужих кальсон, висящих на веревках в белых мокрых чащах. Наволочки, будто бы подружки, не скрывали тайн любой подушки, и тельняшка слов стеснялась крепких с вдовьей кофтой рядом на прищепках. Если дома пела моя мама, замирали в кухне мясорубки. О чужом несчастье телеграмма прожигала всем соседям руки. В телефон, владевший коридором, все секреты мы орали ором и не знали фразы церемонной: «Это разговор не телефонный». Нас не унижала коммунальность, ни в жратве, ни в храпе, ни в одеже. Деньги как-то проще занимались, ибо коммунальны были тоже. Что-то нам шептал по-человечьи коммунальный кран водопровода, и воспринималось как-то легче горе коммунальное народа. И когда пришла Победа в мае, ко всеобщей радости и плачу, - все пластинки, заглушив трамваи, коммунально взвыли «Кукарачу». Взмыли в небо каски и береты. За столами места всем хватило. Вся страна сдвигала табуреты, будто коммунальная квартира. Плачу по квартире коммунальной, многодетной и многострадальной, где ушанки в дверь вносили вьюгу, прижимаясь на гвоздях друг к другу. Неужели я сбесился с жиру, вспомнив коммунальную квартиру? Не бесились мы, когда в ней жили не на жире, а на комбижире. Бешенство - оно пришло позднее. Стали мы отдельней, стали злее. Разделило, словно разжиренье, бешенство хватанья, расширенья. Были беды, а сегодня бедки, а ведь хнычем в каждом разговоре. Маленькие личные победки победили нас и раскололи. В двери вбили мы глазки дверные, но не разглядеть в гляделки эти, кто соседи наши по России, кто соседи наши по планете. Я хочу, чтоб всем всего хватило - лишь бы мы душой не оскудели. Дайте всем отдельные квартиры - лишь бы души не были отдельны! Со звериной болью поминальной плачу по квартире коммунальной, по ее доверчиво рисковой двери бесцепочной, безглазковой. И когда пенсионер в подпитье заведет случайно «Кукарачу», плачу я по общей победе, плачу я по общему плачу.



В желтой субмарине, В желтой субмарине четверо мальчишек-англичан флотский суп варили, черт-те что творили, подливая в миски океан. В общем, шло неглупо сотворенье супа из кипящих музыкальных нот, и летели чайками лифчики отчаянно, и бросались трусики в полет. Рык ракет был в роке. Битлы всей Европе доказали то, что рок пророк. Спицы взяв и шпульки, мамы-ливерпульки свитера вязали им под рок. Ринго Старр, Джон Леннон чуть не на коленях, умоляли зал: «Be kind to us! Нам не надо столько воплей и восторга. Мамы так хотят послушать нас!» Но ливерпульчата словом непечатным не посмели обижать людей. Если уж ты идол, то терпи под игом обо-жа-те-лей! А одна девчонка- битловская челка, от стихов моих сходя с ума, начитавшись вволю, подарила Полю по-английски «Станцию Зима». Стал искать Маккартни на всемирной карте станцию мою карандашом, где я уродился, как в тайге редиска, и купался в речке нагишом. Вот мне что обидно вроде пятым битлом по гастролям с ними ездил я, да вот не успели вместе мы не спели! Но сегодня очередь моя! Я во время оно обнял Йоко Оно над могилой Джона в городе Нью-Йорк. Носом субмарина к Джону ход прорыла и прижалась к гробу, где он лег. Ангелы не скажут, где сегодня вяжут мамы, вновь над спицами склонясь. Им важнее, право, дети, а не слава. Мамы так хотят послушать нас! Знают наши мамы: все могилы-шрамы нашей общей матери-земли. В желтой субмарине, в желтой субмарине, в желтой субмарине с битлами друг друга мы нашли!


знаете,хоть написано и не мне,на вот.мне тоже иногда плохо и больно........................а отчего-знаю лишь я ( Я помню,мы с тобой ползали по трубам Целовались в губы Еще не было пересудов Что тебе 13-ть мне 7-мь... Ты была сестрой,я был братом Потом ты стала журналистом,я камрадом Потом героин и АДы Потом 90-е годы И вот я вижу тебя,у тебя дети и Опель А я похож на ВульфФокке Стояла еще оттепель И ты прошла мимо Наверно счастливая... Давай,пока,я все равно забыл тебя Давай,пока,у меня лишь горят города Давай,пока,я буду жалок и пьян Давай,пока..................летнего солнца бурьян Где мы с тобой вместе.Где мы с тобой вместе...


> Hennesi Ты просто потреблядь. Хороший мото как и пекарню - нужно собирать самому. Вам не понять в общем, суть мотоциклизма. На мотоцикле можно уехать существенно дальше полян с пластиковыми бутылками и жлобогопотой. Алсо, переехать их и утопить в ближайшем болоте тоже не возбраняется.


> На мотоцикле можно уехать существенно дальше полян с пластиковыми бутылками и жлобогопотой Че это? На машине хотя бы меньше устаешь, можно чередовать руки и облокачиваться на спинку > переехать их и утопить в ближайшем болоте А это уже совсем школофантазии. Дохлого хиккана скинуть с мото можно одной рукой


←  Назад [0] [1] [2] Вперед  →
←  А я вот на юбку смотрю, я | А как бы это было охуенно. Я бы  →
Copyright © 2017 hikky.ru