Случайные статьи:
Давайте писькомерствовать, что за Ходил несколько раз до того, как здравствуйте.хикке, позеры, План такой. Ебусь с    однажды в студёную зимнюю http-www-psychologies-ru-story-ustala   

А у вас бывала такая чушь, как странные муки совести противоречащие здравому смыслу? Например есть кофе и цикорий. Кофе пьют, а цикорий никто не пил, и от того что я тоже его игнорирую, я начал испытывать муки совести, мне стало стыдно перед цикорием. Или в книжке по химии есть приложение с таблицей менделеева, а там неудобно смотреть так как она в мягком переплете и у меня есть отдельная таблица, и далее я почувствовал себя каким-то неблагодарным предателем книжки. Это все очень неприятно и странно, мешает ходу мыслей и выполнению своих планов.



Все всегда гораздо сложнее. С животными спокойнее чем с людьми, но половое или романтическое влечение сохраняется к человеческим образам. Соответственно, если по отношению к животным ничего не изменяется, то это может быть доказательством ослабления других "ненормальностей", например нарциссизма. То бишь я окажусь прав, если при усилении влюбленостей к вымышленным персонажам одновременно ослабнет иррациональное чувство вины к неодушевленным предметам. А возможные варианты развития событий в общем-то целиком зависит от внешних обстоятельств. Информации как обычно мало, будем следить за развитием событий.


Музыка поставлена на конвейер. Аниме поставлено на конвейер. Люди поставлены на конвейер. Общество поставлено на конвейер. Ценности поставлены на конвейер. Фильмы поставлены на конвейер. Игры поставлены на конвейер. Самцы у самки поставлены на конвейер. Дети поставлены на конвейер. Слово «конвейер» которое я ввожу поставлено на конвейер. Мой текст поставлен на конвейер. Каждое новое предложение поставлено на конвейер. Каждый пост тут поставлен на конвейер. Всё, что я вижу вокруг выглядит как объедки, что падают с неба. Бог кушает и бросает это нам. Конвейер. Всё, что я вижу вокруг — это еда, объедки, все люди выглядят как пожиратели изначально. И сейчас, они до сих пор пожирают всё, что падает с неба. Конвейер. Я не хочу есть. Я не хочу есть. Взгляните на новые посты с другой стороны, они как объедки, а вы как тараканы, что ждут объедков, что падают с неба. Объедки. Посмотрите. Особенно, когда новые посты появляется сверх это заметно. Это как объедки, что падают сверху, а вы тараканы на них бросаетесь. Мы. Тараканы. Объедки. Всё, что есть вокруг — это еда для тараканов. Объедки поставленные на конвейер. Вы мне противны. И я себе противен. Уж лучше я буду себе противен, чем вы не будете мне противны. Конвейер. Шоколадку сделают на конвейере. Нового аватаркофага создадут на конвейере. Новый аноним придёт прямо с конвейера. Детишки гуляют... с конвейера. Ваша жизнь не имеет значения. Она тоже поставлена на конвейер. Ваши посты не имеют значения, они тоже поставлены на конвейер. Очередной аноним, очередная вниманиевхора, нету разницы. Всё поставлено на конвейер. Тщетна ваша жизнь, но не мир в целом. Мир никогда и ни в чём не был виноват. Я не хочу перечитывать свой пост, потому что он сам по себе часть конвейера. Он не несёт смысла. Большинство, нет, 98% моих постов не несут смысла. Единственные посты, что несли смысл, это когда я видел импульсы людей и мог их поглощать. Объедки, объедки, объедки. Мне безразлично. Не люблю я их. Я их читаю, а, следовательно и ем по привычке. Ну вот, я надеюсь, вы уловили суть, вы можете не есть объедки, Бог вас их кушать не заставляет. Но вы кушаете, даже я сейчас кушаю, тараканы. Дружба поставлена на конвейер, любовь поставлена на конвейер, родители поставлены на конвейер. Всё, что я перечислил — объедки, когда вы их кушаете, вы показываете, что вы тараканы. Конвейер. У наркомана «удовольствие» тоже поставлено на конвейер. Это всё еда, куда не взглянешь, всё в этом мире является едой. Объедками. Не самое важное, важнее то, что сложно найти то, что нельзя назвать «едой». Вот ты сейчас скушал мой пост. Вкусный, невкусный, объедок ли он, но сейчас ты уже ничего не сделаешь, ты его скушал. Мой пост тоже часть конвейера. В нём нету души. Это я гарантирую, ведь я сейчас... конвейер. Иголку, что я потерял нельзя вернуть, ведь в ней была душа, другая, с конвейера, её не заменит.


Человек в маске Кролика смотрел в пустоту перед собой. Может быть, он видел в ней идеальную жизнь для нас всех, для всех человеческих самцов и самок? Видел ли он гниль и отвращение современной жизни, лежащих в грязи трупов детей и домашних животных, забитых камнями пророков и распятых клоунов, на фоне падающего в никуда багрового шара? Будущее каждого отдельного существа в огромной Вселенной? Или же он не видел ничего? Он всегда сохраняет гордое молчание. С самого первого знакомства с ним, я не слышал, чтобы он говорил. Он молча отдаёт записку. Бесшумно пьёт чай. Ходит, словно призрак, не издавая ни единого звука. Я не знаю, что ему надо. Записка всегда пуста - чистый белый лист, аккуратно сложенный на две части. Я слеп и не вижу. Снова ручка двери. Снова бьющий по глазам свет, убивающий внутренности и отравляющий плоть. За дверью шум. Дикие визги носящихся по улицам голых рептилий, звук трескающихся в ярком огне стёкол витрин и автомобильных окон, удары барабана и монотонный хор тысяч голосов, поющих о Спасении. Вонь горелой плоти и тухлого мяса, "металлический" привкус во рту от огромного кровавого потока, надвигающегося на меня. Я слеп и не вижу. Тёплая летняя ночь. Скамейки освещены редкими фонарями, утопающими в зелени и стайках маленьких насекомых, летящих навстречу своей смерти, прямиком на гибельный свет, яркий и манящий, но безжизненный и смертоносный. Тишина и приятный ветерок, доносящий слабые звуки города: голоса людей, машин и лай одуревших собак. Падает занавес, я снова стою и держусь за дверную ручку. Человек в маске Кролика пьёт чай, его взгляд направлен в пустоту. Редкие солнечные лучи, пробивающиеся даже за закрытые плотной тёмной тканью окна. Я открываю дверь. В нос ударяет привычный запах горелого мяса и разложения. Не более.


За окнами дождь. Жители надели зонты и маршируют призрачным маршем по опустевшим улицам, издавая мерзкие и хлюпающие звуки голых ступней по мокрому тротуару. Возле серых домов стоят брошенные дети, бегают собаки, лающие на редкие машины с тусклыми огнями-маяками впереди, задевающими то, что лучше никому не видеть. Барабанная дробь каплей по крышам заглушает вопли жертв безумных хирургов, кромсающих плоть и выливающих кровь в грязный поток осадков, текущих в канализацию - дом бездомных ублюдков и наркоманов. Снова возле двери. В жидкой луже отвратительной субстанции на меня уставилась слепая голова младенца, улыбающаяся беззубым ртом и уголками выжженых глаз. Его гнилая дыра, по ошибке студента-практиканта, употребляющего опиум, названная ртом, искривляется и издаёт режущие звуки: "Человеческое мясо лучше того, что ты ешь. Попробуй сам." Его длинный язык, покрытый порезами и опухолью, вытягивается, извиваясь змеёй, по направлению к краю этой дыры в пространстве, возле которой лежит обезглавленное тело, ещё подёргивающееся в судорогах и изливающее кровь из набухших вен на том, что раньше можно было назвать шеей. "Пробуй!" Голова заливается смехом, отхаркивая кровавую сперму и эктоплазму. Я просыпаюсь. Человек в маске Кролика сидит и пьёт чай, под звуки дождя. Не более.


←  Назад [0] [1] [2] [3] [4] [5] [6] Вперед  →
←  А у нас есть есть резервация | А в чем бугур то? Я ему не  →
Copyright © 2017 hikky.ru