Случайные статьи:
А мне вчера какой-то странный сон    (OP)Смешно пиздец, да даже если они и ушли,    Поссорилась со своим реальным    Заказал себе дешевую С недавних пор стал замечать что здесь    Пиздец, вены на висках вздулись и   

Бля.. Как же я хочу к тян. Я, даже не хочу ебстись - я был бы счастлив даже просто подержать ее за руку, поговорить о чем-то. О чем угодно. Но это почти невозможно.. Пока что, по крайней мере. Я живу в деревне, где я как бы лишний. Девушек у нас меньше, чем кунов. А те, кому со мной интересно - так и вовсе за тысячи километров от меня. Да, некоторым тян со мной интересно. Но интернет не способен заменить реальное общение. У меня есть еот, рядом. Но мы совсем разные. И ничего общего нет между нами. Даже поговорить нормально не можем.. Да и вообще меня мало кто всерьез воспринимает. В общем, я все сказал. Пиво почти все выпил уже. Да, на этой почве я стал алкашом. Пик рандом.



Это было ранней весной. Мы ехали вторые сутки. В вагон входили и выходили едущие на короткие расстояния, но трое ехало, так же как и я, с самого места отхода поезда: некрасивая и немолодая дама, курящая, с измученным лицом, в полу мужском пальто и шапочке, ее знакомый, разговорчивый человек лет сорока, с аккуратными новыми вещами, и еще державшийся особняком небольшого роста господин с порывистыми движениями, еще не старый, но с очевидно преждевременно поседевшими курчавыми волосами и с необыкновенно блестящими глазами, быстро перебегавшими с предмета на предмет. Он был одет в старое от дорогого портного пальто с барашковым воротником и высокую барашковую шапку. Под пальто, когда оп расстегивался, видна была поддевка и русская вышитая рубаха. Особенность этого господина состояла еще в том, что он изредка издавал странные звуки, похожие на откашливанье или на начатый и оборванный смех. Господин этот во все время путешествия старательно избегал общения и знакомства с пассажирами. На заговариванья соседей он отвечал коротко и резко и или читал, или, глядя в окно, курил, или, достав провизию из своего старого мешка, пил чай, или закусывал. Мне казалось, что он тяготится своим одиночеством, н я несколько раз хотел заговорить с ним, но всякий раз, когда глаза наши встречались, что случалось часто, так как мы сидели наискоски друг против друга, он отворачивался и брался за книгу или смотрел в окно. Во время остановки, перед вечером второго дня, на большой станции нервный господин этот сходил за горячей водой и заварил себе чай. Господин же с аккуратными новыми вещами, адвокат, как я узнал впоследствии, с своей соседкой, курящей дамой в полумужском пальто, пошли пить чай на станцию. Во время отсутствия господина с дамой в вагон вошло несколько новых лиц и в том числе высокий бритый морщинистый старик, очевидно купец, в ильковой шубе и суконном картузе с огромным козырьком. Купец сел против места дамы с адвокатом и тотчас же вступил в разговор с молодым человеком, по виду купеческим приказчиком, вошедшим в вагон тоже на этой станции. Я сидел наискоски и, так как поезд стоял, мог в те минуты, когда никто не проходил, слышать урывками их разговор. Купец объявил сначала о том, что он едет в свое имение, которое отстоит только на одну станцию; потом, как всегда, заговорили сначала о ценах, о торговле, говорили, как всегда, о том, как Москва нынче торгует, потом заговорили о Нижегородской ярманке. Приказчик стал рассказывать про кутежи какого-то известного обоим богача-купца на ярманке, но старик не дал ему договорить и стал сам рассказывать про былые кутежи в Кунавине, в которых он сам участвовал. Он, видимо, гордился своим участием в них и с видимой радостью рассказывал, как они вместе с этим самым знакомым сделали раз пьяные в Кунавине такую штуку, что ее надо было рассказать шепотом и что приказчик захохотал на весь вагон, а старик тоже засмеялся, оскалив два желтые зуба. Не ожидая услышать ничего интересного, я встал, чтобы походить по платформе до отхода поезда. В дверях мне встретились адвокат с дамой, на ходу про что-то оживленно разговаривавшие. - Не успеете, - сказал мне общительный адвокат, - сейчас второй звонок. И точно, я не успел дойти до конца вагонов, как раздался звонок. Когда я вернулся, между дамой и адвокатом продолжался оживленный разговор. Старый купец молча сидел напротив них, строго глядя перед собой и изредка неодобрительно жуя зубами. - Затем она прямо объявила своему супругу, - улыбаясь, говорил адвокат в то время, как я проходил мимо него, - что она не может, да и не желает жить с ним, так как... И он стал рассказывать далее что-то, чего я не мог расслышать. Вслед за мной прошли еще пассажиры, прошел кондуктор, вбежал артельщик, и довольно долго был шум, из-за которого не слышно было разговора. Когда все затихло и я опять услыхал голос адвоката, разговор, очевидно, с частного случая перешел уже на общие соображения. Адвокат говорил о том, как вопрос о разводе занимал теперь общественное мнение в Европе и как у нас все чаще и чаще являлись такие же случаи. Заметив, что его голос один слышен, адвокат прекратил свою речь и обратился к старику. - В старину этого не было, не правда ли? - сказал он, приятно улыбаясь. Старик хотел что-то ответить, но в это время поезд тронулся, и старик, сняв картуз, начал креститься и читать шепотом молитву. Адвокат, отведя в сторону глаза, учтиво дожидался. Окончив свою молитву и троекратное крещение, старик надел прямо и глубоко свой картуз, поправился на месте и начал говорить. - Бывало, сударь, и прежде, только меньше, - сказал он. - По нынешнему времени нельзя этому не быть. Уж очень образованны стали. Поезд, двигаясь все быстрее и быстрее, погромыхивал на стычках, и мне трудно было расслышать, а интересно было, и я пересел ближе. Сосед мой, нервный господин с блестящими глазами, очевидно, тоже заинтересовался и, не вставая с места, прислушивался. - Да чем же худо образование? - чуть заметно улыбаясь, сказала дама. - Неужели же лучше так жениться, как в старину, когда жених и невеста и не видали даже друг друга?-продолжала она, по привычке многих дам отвечая не на слова своего собеседника, а на те слова, которые она думала, что он скажет. - Не знали, любят ли, могут ли любить, а выходили за кого попало, да всю жизнь и мучались; так, по-вашему, это лучше? - говорила она, очевидно обращая речь ко мне и к адвокату, но менее всего к старику, с которым говорила. - Уж очень образованны стали, - повторил купец, презрительно глядя на даму и оставляя ее вопрос без ответа. - Желательно бы знать, как вы объясняете связь между образованием и несогласием в супружестве, - чуть заметно улыбаясь, сказал адвокат. Купец что-то хотел сказать, но дама перебила его. - Нет, уж это время прошло, - сказала она. Но адвокат остановил ее: - Нет, позвольте им выразить свою мысль. - Глупости от образованья, - решительно сказал старик. - Женят таких, которые не любят друг друга, а потом удивляются, что несогласно живут, - торопилась говорить дама, оглядываясь на адвоката и на меня и даже на приказчика, который, поднявшись с своего места и облокотившись на спинку, улыбаясь, прислушивался к разговору. - Ведь это только животных можно спаривать, как хозяин хочет, а люди имеют свои склонности, привязанности, - очевидно желая уязвить купца, говорила она. - Напрасно так говорите, сударыня, - сказал старик, - животное скот, а человеку дан закон. - Ну да как же жить с человеком, когда любви нет? - все торопилась дама высказывать свои суждения, которые, вероятно, ей казались очень новыми. - Прежде этого не разбирали, - внушительным тоном сказал старик, - нынче только завелось это. Как что, она сейчас и говорит: "Я от тебя уйду". У мужиков на что, и то эта самая мода завелась. "На, говорит, вот тебе твои рубахи и портки, а я пойду с Ванькой, он кудрявей тебя". Ну вот и толкуй. А в женщине первое дело страх должен быть. Приказчик посмотрел и на адвоката, и на даму, и на меня, очевидно удерживая улыбку и готовый и осмеять и одобрить речь купца, смотря по тому, как она будет принята. - Какой же страх? - сказала дама. - А такой: да боится своего му-у-ужа! Вот какой страх. - Ну, уж это, батюшка, время прошло, - даже с некоторой злобой сказала дама.


Фааак, я со школы не танцевал медленных. Вру, в вузе было, но это не то уже было. За ручку последний раз держался с подругой своего приятеля, лол, которая, напившись, начала вешаться на меня (вся суть шлюх, как обычно). Не он, но больной вопрос, думал очень много: говна много было в жизни (смерть близких в том числе), будучи слабохарактерным я сломался и покатился




Copyright © 2021 hikky.ru